Достижения Вячеслава Платонова уникальны даже по меркам советского спорта, когда победы были поставлены на поток. На протяжении восьми лет выиграть все турниры подряд – такого не было даже у тех, кто две трети состава сборной страны имел под рукой в клубе. Платонов из общего ряда тренеров-победителей выделялся подчеркнуто ленинградской независимостью.

Не работал в ЦСКА, в базовом клубе сборной страны. Отказывался переезжать в столицу. Позволял себе не только иметь, но и высказывать отличное от признанного наверху «правильным» мнение. Отдельная победа тренера – построенная в Петербурге в 2005 году и названная его именем fкадемия, ставшая для Платонова делом жизни.

Больше 40 лет победы и печали, радости и проблемы делила с Платоновым его жена – Валентина Ивановна. Мы поговорили с ней накануне юбилея Вячеслава Алексеевича – сегодня емe исполнилось бы 80 лет.

«Автомобилист», академия, Матвиенко

– Звонков сегодня, в юбилейную дату, больше, чем в обычный день рождения-памяти?

– Похоже, да. Но звонят в основном Ольге – дочке. Мне же в основном звонят тренеры, с которыми Слава был знаком и общался. От Израиля до Канады. Зайцев большую эсэмэску прислал. Напиcал, что дядьку вспоминает.

– Почему дядьку?

– Его все игроки так называли! Я как-то говорю: «Сколько ж у меня племянников!» (Смеется.)

– Платонов-младший к волейболу отношение имеет?

– Слава хотел, чтоб внук тоже занимался. Но тут уж мне пришлось твердость проявить. Сказала: «Хватит нам в семье одного волейболиста».

– На волейбольных матчах вы постоянный гость?

– Сейчас нет. На «Зените» была только три раза. Вот в Академию Платонова на матчи ходила часто. Андрей Толочко постоянно приглашал. Нынешний волейбол мне кажется странным.

– Это чем же?

– У меня волейбол ассоциируется с другими названиями. «Автомобилист», «Динамо», «Искра», например. А сейчас тон кто задает? Казань, «Зенит», «Кузбасс», «Локомотив» из Новосибирска… Мне к этому не привыкнуть.

– Вячеслав Платонов при жизни одобрил бы создание в Петербурге команды с нуля, да еще чтобы «Автомобилист» стал ее фарм-клубом?

– При нем все это по-другому было бы. Не будем углубляться.

– Когда услышали от него идею о создании академии?

– Так масштабно он сперва не мыслил. Он хотел, чтобы клуб имел свой дом. Очень давно хотел. Еще в советские времена от него слышала: «Мне бы зальчик». Но как это все должно выглядеть, Платонов сначала не представлял. До первого контракта в Финляндии.

– А там что случилось?

– Посмотрел на шикарные универсальные финские залы и понял. С тех пор идея создания крупного волейбольного центра в Петербурге у него сформировалась четко. Сколько барьеров пришлось перешагнуть для этого, вы не представляете!

– Что было особенно сложным?

– Согласие на стройку получить: 18 подписей в Смольном требовалось собрать. Я уже по его звонку в квартиру понимала, как у него дела двигаются, насколько успешно день прошел. Вот, подошли они с этими согласованиями к самому финишу. Приходит он вечером: «Завтра в Смольном должны все окончательно подписать». Говорит, надо рубашечку погладить, очки, галстук и костюм поскромнее подобрать, чтобы чиновников не раздражать. А на следующий день... Губернатор меняется!

– Матвиенко вместо Яковлева?

– Да. И все заново.

– Ваша полная тезка спорт ведь любит.

– Муж с ней пересекался, когда она послом на Мальте работала. Вроде бы он ей даже тренера по теннису помог найти. Матвиенко знала и тренера Платонова, и о команде «Автомобилист» в Ленинграде. Но когда ей бумаги на подпись первый раз принесли, швырнула их обратно.

– Что ей не понравилось?

– Как тогда команда называлась, помните?

– «Балтика».

– Да. Вот губернатор и возмутилась: «Что это за команда такая, 'Балтика', себе академию строить собралась». Потом ей объяснили, что «Балтика» и есть тот самый «Автомобилист». Хотя противники строительства академии палки в колеса вставляли до последнего.

– Ждем подробностей.

– Как-то Вячеслав Алексеевич говорит: «Все я делаю неправильно».

– В смысле?

– Вот и я не поняла. Оказывается, женщина его встретила на Вязовой, где старый баскетбольный зал стоял, и сказала, что зря старается. Все уже решено, и не в пользу «Автомобилиста». Прямо заявила: «Вячеслав Алексеевич, нет у вас шансов. Не будет здесь академии». Похвасталась договоренностью с властями о том, что взяла в аренду территорию на 98 лет. Это мы позже выяснили, что на столько лет аренду не оформляют... Или депутат этот!

– Вы про кого?

– Да жил такой там, на Крестовском острове. Не нравилась ему затея «Автомобилиста» – жаловался, что его комфорту это мешает. Тоже вставлял палки в колеса. Пока Платонов к нему не подошел.

– Что же случилось?

– Слава жестко с ним поговорил, с матом. В старом зале на Вязовой чего только не было – там и выставки собак проходили, и кочегарка была. Сказал этому депутату: «Допрыгаешься, что я кочегарку восстановлю. Когда дым в твою сторону повалит, можешь идти жаловаться. Уже с полным основанием». После того разговора депутат угомонился.

Приглашение в ЦСКА и злорадство Москвы

– В 80 лет Платонова при деле представляете?

– Конечно! Чем бы занимался? Или молодежь тренировал, или консультировал бы. Из академии бы не вылезал.

– Всероссийская федерация волейбола как-то в создании академии участвовала?

– Станислав Шевченко с памятником помог. А на последнем Мемориале Платонова подходит ко мне другой деятель из федерации: «Валентина Ивановна, вы бы нам экспонатик из музея дали, мы у себя в Москве поставим». Я посмотрела на него, вздохнула: «Да, пожалуй, обойдетесь». Еще чего. Экспонатик от Платонова они себе в Москву захотели. Его противостояние с Москвой – особая тема.

– В чем заключались противоречия?

– А кем Платонов был для Москвы? Ленинградским выскочкой, конкурентом. Да еще и мнение свое высказывать осмеливался. Вы знаете, как его работа в сборной СССР начиналась?

– Вот сейчас и надеемся узнать.

– Первым его турниром стал чемпионат Европы в Финляндии. И сразу матч с Польшей, заклятым соперником, которому финал Олимпиады за год до этого проиграли. Стартовый матч «на Европе» тоже им проиграли. Что тут началось!

– Что?

– Сплошное злорадство. Даже во время трансляции московский товарищ заявил, мол, «что этому выскочке в Кувейте не сиделось». Такие настроения витали в воздухе. Многие так называемые «друзья» промолчали. Позвонили мне тогда с поддержкой только два человека. Руководитель горкома Кронштадта и Эдельберг, президент Ленинградской федерации волейбола. «Валентина Ивановна, спокойно! Все только начинается».

– В сборной Платонов сменил Юрия Чеснокова. Какие у них были отношения?

– Сначала нормальные. Когда Слава в «Автомобилисте» начинал. Чесноков даже дома у нас был, в ЦСКА приглашал.

– Да вы что?! Зачем ему Платонов в ЦСКА понадобился?

– Не помню точно, что он хотел. Может, помощником, а может, хотел на Вячеслава Алексеевича ЦСКА оставить. Чесноков же тогда сборную уже тренировал. Он же не дурак – видел, что это конкурент. Так пусть лучше под присмотром будет.

– Что ответили на предложение?

– Сначала идея взбодрила. Мы молодые, Москва… Потом вдруг сели, в глаза друг друг смотрим и одновременно: «Давай не поедем».

– После этого отношения у коллег-конкурентов подпортились?

– Не знаю, на отказ Чесноков обиделся или еще что произошло, но вскоре они нормально общаться перестали. Чесноков мало того что к себе в ЦСКА игроков «забривал» со всего Союза, ослаблял потенциальных конкурентов, так еще и гадостей делал и говорил предостаточно. Первая ссылка Вячеслава Алексеевича, думаю, не без его участия обошлась.

– Продолжаете интриговать.

– В 1975 году Славу отправили тренировать команду «Кадиссия», в Кувейт. Запрос на специалиста из этой страны федерация использовала как повод сослать Платонова куда-нибудь подальше. Чтобы их московское спокойствие не баламутил.

Бойкот Олимпиады, орден Ленина, унижение

– В книге Вячеслав Алексеевич рассказывал, что идеи, которые помогали восемь лет подряд выигрывать со сборной СССР, появились у него именно в далекой командировке.

– Правильно! А чем ему еще в Кувейте было заниматься? Ну потренировал с утра, съездил на залив… Я ж ближе к апрелю оттуда уезжала – в летнее время там жить невозможно. Жара 50 градусов!

– Что для вас там было экзотикой?

– Вода в заливе настолько соленая, что едва окунулся – становишься белым. Весь покрываешься солью. После купания сразу в душ надо бежать. А однажды мне Слава из ноги 14 иголок вытаскивал.

– Как угораздило?

– На морского ежа наступила. Дно-то в заливе черное. Не видно.

– Алкоголь же там распивать запрещалось?

– Иногда выкручивались (смеется). В советском торгпредстве молодые ребята работали. Можно было через них достать. И на курение запрета не было. Слава тогда «Беломорканал» курил.

– Неожиданно.

– Почему? В Союзе выбора особого не было. Вот и привык он к «Беломору».

– Сколько зарабатывал в Кувейте советский тренер Вячеслав Платонов?

– Тогда был закон: получать больше посла не может никто. Ему платили там 150 динаров, на тот момент самая дорогая валюта мира. За один динар четыре доллара давали. Кстати, когда Вячеслав Алексеевич контракт с кувейтским клубом подписывал, весь лист был закрыт. Ничего не видел. Приоткрыли только место для подписи. Перед отъездом в финский «Лойму» было то же самое. Почему? Позиция властей: «Меньше знаешь – крепче спишь».

– Вы сказали, что с Москвой у Платонова неприязнь была взаимной. За независимую позицию ему доставалось?

– После бойкота Олимпиады в Лос-Анджелесе его руководство унизило. Слава же категорически выступал против этого бойкота. К тому же был уверен, что выиграют.

– Сборную СССР какого года он считал сильнейшей?

– 1982-го. Когда чемпионат мира в Аргентине выиграли. Называл ту команду «дрим-тим». Тогда же в режиме реального времени узнать ничего было невозможно, по телевизору трансляции не было. Потом рассказывал, игроки удивлялись, что он в финале перерывов не брал. А когда их брал тренер бразильцев, то Слава даже не вставал. Говорил игрокам: «Дайте хоть раз отдохнуть. Вам сегодня тренер не нужен».

– Великолепный момент! Но мы еще и про бойкот Олимпиады говорили.

– О том, что советские спортсмены не поедут на Игры в США, мы узнали в Харькове, где сборная товарищеские матчи как раз с американцами играла. Причем новость пришла прямо по ходу матча. Счет был по партиям 2:2, а тогда по правилам перед тай-брейком команды уходили в раздевалку. Там про бойкот и узнали. У Платонова истерика, у команды тоже. На следующее утро муж возвращается в Ленинград, встречаю его на Московском вокзале. На перроне – куча журналистов, телевидение. Сначала подошли к знаменитой гимнастке Елене Шушуновой. Совсем тогда еще юной.

– Она что?

– Сказала все «как надо». Что поддерживает решение партии отказаться от участия в Олимпиаде. Платонов стоит рядом, все это слышит, вижу, что внутри закипает, закуривает.

– «Беломор»?

– Нет. Уже «Мальборо» было. Наконец, камеру поворачивают на него, и он выдает! Назвал бойкот Олимпиады преступлением, сказал, что это вредное и необдуманное решение.

– Как «наверху» отреагировали?

– Оттуда ответ пришел уже в 1985-м. А тогда им отказ от участия в Олимпиаде компенсировали турниром «Дружба» на Кубе, куда все отказники съехались. СССР, Куба, Польша – состав участников был посильнее, чем на самой Олимпиаде. Руководство отправляло Славу на Кубу, как на эшафот. Он же утверждал, что команда готова выиграть Олимпиаду. Вот мы сейчас ему и устроим турнир, пусть попробует кубинцев у них дома обыграть. Обыграли! Как и всех остальных.

– А что случилось в 1985-м?

– Игроков и тренеров должны были наградить. Для Славы особенной наградой был орден Ленина. Не только из-за престижа. Он же родился в день смерти Ленина, для него это награда особо ценной была. Разговоры ходили, что этот орден у Платонова в кармане.

– За победу в турнире «Дружба»?

– Не только. По совокупности заслуг – и за победу на двух чемпионатах мира, и за московскую Олимпиаду.